схватился за пах.
— Ну как, давай, а?
— Верни шлюху на место, — рыкнул предводитель, — затрахаете её за пару часов. И только. Товар пропадёт… Мы её продадим подороже.
Главарь лично занялся сортировкой, отделяя тех, кто был посимпатичнее и выглядел более здоровыми от прочих.
— Этих не трогать и пальцем. Четверых больных прикончить. Из оставшихся можете взять одну и развлечься.
Приказ был исполнен немедленно. Что один, то второй… Выхваченную из числа арестанток девицу нагнули над столом поваленного дерева и принялись насиловать. Едва друг друга не поубивали за право воткнуть жертве в числе первых, пока двое других головорезов резали глотки жертвам и прятали трупы… Оставшихся вновь запихнули в повозку, значительно опустевшую к тому времени, и вновь пустились в путь. А ведь нас втрое больше, думала Эмилия. Более двадцати тощих, ослабевших женщин против шестерых крепких мужчин… И тут же усмехнулась своим мыслям. Бежать, но куда? Кругом — лес и безлюдные тропы.
Едва начало смеркаться, головорезы решили устроить привал и даже накормить свой товар. Сами же расположились у костра и грели озябшие руки, пили вино и смеялись своим шуткам.
— Эй ты, выпусти тех, что посимпатичнее. Погреться. Не то замерзнут… А они должны будут дорого стоить.
Вечерело и воздух холодал очень сильно. Кажется, что ночью должны были ударить первые заморозки. Заключенные обрадовано зашевелились, предвкушая, как будут греться у костра. Но головорез пускал только тех, кого выделили среди прочих, остальных растолкал прикладом ружья, не щадя рук и спин. Эмилию и еще трёх девиц грубо толкнули к костру, заставляя сесть на бревно. В руки сунули кружку с отчетливым запахом спиртного.
— Пейте.
Девицы обрадовались и даже с некоторой благодарностью взглянули на пленителей. Эмилии стало тошно. Как псины, благодарные только потому, что их не пнули в очередной раз. Вина пить она не стала, сделала вид, что пригубила, и, поставив кружку на землю, незаметно вылила содержимое.
— Ну что, обратно их?
— Нет, пусть здесь сидят. Кинь им чего-нибудь, чтобы не замерзли. И свяжи.
Главарь, как и большинство голововорезов, уже клевали носом: их сморило от съеденного и выпитого. Тела разомлели от пламени разведенных костров. Один из банды остался следить за кострами, чтобы не погасли. Время от времени он подкидывал в огонь ветки деревьев. Главарь наказал ему быть на страже и постоянно обходить территорию, но сторож был ленив, потому предпочитал греть бока полулёжа, прихлебывая спиртное. Эмилия, заметив, что один из головорезов по неосторожности оставил нож воткнутым в землю, потихоньку растолкала свою соседку.
— Ты чего?
— Там нож… Надо взять его. Мы перережем веревки и убежим…
— Куда? Кругом лес. Спи, пока дают.
Заключенная поежилась и натянула сползший плащ на плечи.
— Нас продадут, как скот. В бордель! — возмущенно зашипела Эмилия.
— Ну и что? Лучше чем в петле… Я и с места не сдвинусь. А ты только наживешь неприятностей.
— Помоги..! Я не дотягиваюсь.
— Я ничего не видела и крепко спала. Выбирайся сама, если так хочется.
Эмилия чуть со злости не задушила равнодушную к собственной судьбе девицу. Бордель? Лучше сдохнуть, пытаясь бежать, чем это! Она принялась наблюдать, выжидая, пока сторож окончательно уснёт и можно будет попытаться дотянуться до ножа. Прошло около получаса и, кажется, сторож захрапел. Эмилия вытянулась, насколько позволяла верёвка — до ножа оставалось совсем немного. Запястья уже натирало изо всех сил. Ещё немного — и пальцы лишь скользнули по рукояти, схватив пустоту. Ещё чуть-чуть — Эмилия почувствовала, как верёвка в кровь стирает нежную кожу, но всё же рванулась и выхватила нож. Перепилила верёвки на ногах и руках, тихонько поднялась и двинулась прочь, в темноту ночи. Она опасалась делать резкие движения и шагала осторожно, затаив дыхание. Подошла к самой опушке леса и припустила, что есть мочи. И спустя несколько мгновений услышала как в отдалении раздаются голоса. Злые, встревоженные крики.
Эмилия рванула, что было сил, не разбирая дороги, напролом через лес. Ноги сами вынесли её на широкую утоптанную тропу. Она бежала по ней, как та дичь, что загоняют борзые. Тропинка начала петлять и становилась всё уже, пока не разделилась на несколько мелких троп. Эмилия кинулась наугад вправо, но через некоторое время поняла, что на её поимку главарь растолкал нескольких головорезов. И сейчас они, растянувшись полукругом, перекрикивались между собой, загоняя свою добычу всё дальше и дальше. Надо бежать, бежать, не останавливаясь, иначе кольцо преследователей вокруг сомкнется и ей придется несладко.
Эмилия бежала наугад, слепо, то и дело натыкаясь на ветви деревьев и поскальзываясь на грязи. Яркая луна временами выступала из-за туч, освещая местность. На мгновение ей почудилось, что голоса преследователей смолкли. Она остановилась, переводя дух. А следом с небес посыпал мелкий дождь со снегом… Снег заметёт следы, подумалось ей. И он же вытянет из неё оставшиеся силы. Проклятье!.. Внезапно ей показалось, что впереди мелькнул огонёк. Неужели преследователи уже настигли её? Но огонек стоял на месте, никуда не двигаясь, а затем дёрнулся и погас. Выбора не было — Эмилия побежала в том направлении, чувствуя, что ноги коченеют и уже передвигаются с трудом. Она не ошиблась. Через некоторое время она заметила чернеющий силуэт деревянного домика. Охотничья сторожка или лесничий время от времени бывал там? Неважно. Это было человеческое жильё и от него даже издалека несло теплом — дымок приятной струйкой курился вверх. Судорога свела ногу, и Эмилия неловко завалилась на бок, стеная от мысли, что упала, почти добравшись. Кое-как разогнала застывшую кровь и встала, пошатываясь. Затарабанила в запертую дверь.
— Откройте! Пожалуйста! Откройте.
За дверью было тихо. Эмилия метнулась к окну, стуча, что есть мочи и призывая на помощь. Сейчас, находясь под стенами жилища, она чувствовала, что силы уже покидают её. Наконец, послышались тяжёлые шаги и дверь отворилась. В дверном проёме стоял высокий мужчина, в длинном плаще, с глубоким капюшоном, закрывающем все лицо.
— Кто здесь? — в руке мужчины приветливо мигал жёлтым масляный фонарь. Голос был сиплым и будто простуженным. Эмилия кинулась со всех к двери, поскользнулась, упав на колени, но всё же встала.
— Помогите мне! Прошу вас! За мной гонятся…
Мужчина поднёс фонарь поближе к лицу девушки, опустил чуть ниже, оглядывая её одежду.
— И что делает молодая особа в лесной глуши? В арестантской робе?
— Я… это чудовищная ошибка! На наш обоз напали разбойники!
— На чей обоз? На обоз напали заключенные и заставили тебя переодеться в это?
— Господи, да какая разница! Я едва держусь на ногах, за мной гонятся… Впустите меня, пожалуйста! Во имя всего святого!
